Я продолжаю рассказ о военном детстве моих родителей, который начал в публикации «Улицу Советскую немцы переименовали в Кирхенштрассе».
На этот раз речь пойдет об отце.
Родом он был из Новороссийска из чистокровной еврейской семьи. Незадолго до войны семья моего отца переехала в Ростов-на-Дону.
Война застала их в Ростове. Дед не подлежал мобилизации. Он работал на стратегическом военном объекте - судоремонтном заводе, который перед первой оккупацией города в ноябре 1941-го был эвакуирован в Новосибирск. Дед с бабушкой и моим маленьким папой уехали с ним. Но пробыли там недолго. Сразу после освобождения Ростова вернулись в родной город.
Летом 1942 года немцы снова вошли в Ростов. В отличии от первой, вторая эвакуация была организована плохо. Люди, с трудом добравшиеся до Маныча по Дону оказались предоставлены сами себе, так как плывшие следом организаторы эвакуационной колоны погибли при бомбежке.
Неорганизованная толпа людей стала двигаться в неизвестном направлении по Сальским степям в поисках железной дороги. Духота, раскаленная на солнце земля под ногами, невыносимая жажда – вот это осталось в детских воспоминаниях отца.
Вдруг появился пруд, все кинулись в надежде напиться. Но вода была соленой. От нее мутило и болел живот.
Смутно отец вспомнил компанию мужчин. Один из них что- то пил из большой темной бутылки. Поманил замученного жаждой мальчишку к себе и предложил глотнуть. Жидкость обожгла горло. Так десятилетним ребенком он впервые попробовал крепленное вино. Потом всю жизнь практически не мог пить спиртное.
Дорога была долгой и мучительной. Но все остались живы и чудом успели вскочить в последний товарный поезд, уходящий в тыл из Моздока, когда наконец то добрели до железной дороги.
В результате доехав до Каспийского моря и переправивших на территорию Туркменистана, семья отца оказалась в городе Чарджоу. Там семья отца жила до освобождения Ростова. Отец ходил в школу, где немного выучил туркменский язык.
Потом вернулись домой. Дедушка продолжил работу на судоремонтном заводе. Бабушка – врачом в военном госпитале.
Уже после Войны в старших классах мой папа встретил маму.
К счастью, его воспоминания о Войне не столь драматичны, как мамины. А самые яркие моменты – это время эвакуации в Туркменистан и стоический переход от Маныча до Моздока по Сальским степям. На всю оставшуюся жизнь отец запомнил, что жажда жизни и сила духа способны творить чудеса. Особенно, когда люди плечо к плечу поддерживают друг друга в стремлении к поставленной цели.
Владимир М.П.
На этот раз речь пойдет об отце.
Родом он был из Новороссийска из чистокровной еврейской семьи. Незадолго до войны семья моего отца переехала в Ростов-на-Дону.
Война застала их в Ростове. Дед не подлежал мобилизации. Он работал на стратегическом военном объекте - судоремонтном заводе, который перед первой оккупацией города в ноябре 1941-го был эвакуирован в Новосибирск. Дед с бабушкой и моим маленьким папой уехали с ним. Но пробыли там недолго. Сразу после освобождения Ростова вернулись в родной город.
Летом 1942 года немцы снова вошли в Ростов. В отличии от первой, вторая эвакуация была организована плохо. Люди, с трудом добравшиеся до Маныча по Дону оказались предоставлены сами себе, так как плывшие следом организаторы эвакуационной колоны погибли при бомбежке.
Неорганизованная толпа людей стала двигаться в неизвестном направлении по Сальским степям в поисках железной дороги. Духота, раскаленная на солнце земля под ногами, невыносимая жажда – вот это осталось в детских воспоминаниях отца.
Вдруг появился пруд, все кинулись в надежде напиться. Но вода была соленой. От нее мутило и болел живот.
Смутно отец вспомнил компанию мужчин. Один из них что- то пил из большой темной бутылки. Поманил замученного жаждой мальчишку к себе и предложил глотнуть. Жидкость обожгла горло. Так десятилетним ребенком он впервые попробовал крепленное вино. Потом всю жизнь практически не мог пить спиртное.
Дорога была долгой и мучительной. Но все остались живы и чудом успели вскочить в последний товарный поезд, уходящий в тыл из Моздока, когда наконец то добрели до железной дороги.
В результате доехав до Каспийского моря и переправивших на территорию Туркменистана, семья отца оказалась в городе Чарджоу. Там семья отца жила до освобождения Ростова. Отец ходил в школу, где немного выучил туркменский язык.
Потом вернулись домой. Дедушка продолжил работу на судоремонтном заводе. Бабушка – врачом в военном госпитале.
Уже после Войны в старших классах мой папа встретил маму.
К счастью, его воспоминания о Войне не столь драматичны, как мамины. А самые яркие моменты – это время эвакуации в Туркменистан и стоический переход от Маныча до Моздока по Сальским степям. На всю оставшуюся жизнь отец запомнил, что жажда жизни и сила духа способны творить чудеса. Особенно, когда люди плечо к плечу поддерживают друг друга в стремлении к поставленной цели.
Владимир М.П.
