Война застала нашу семью в Краснодаре. Жили мы тогда уже втроем – я, мой старший брат и мама.

Папа погиб еще в Финскую. Он был азербайджанцем. Но очень любил свою еврейскую жену и дал сыновьям еврейские имена Исак и Абрам. К сожалению, в дальнейшем это решение имело для нас драматические последствия. Особенно для брата, который после войны жил во Львове. Мне было только 3 года, поэтому я мало, что запомнил. А брат был старшеклассником. Он ушел на фронт, не окончив 10-й класс.

Из Краснодара мы с мамой поехали в Ростов-на-Дону. До первой оккупации чудом успели уехать из города. Недалеко. Но к счастью остались живы. А когда пришли наши, сразу вернулись назад.

Жили в Ростове до июля 1942-го. Прямо перед самой второй оккупацией города брат погибшего отца успел организовать для нас эвакуацию в Ереван. Помню, ехали на телеге, запряженной тощей кобылой по кличке Аишка. Помню, как бежали мимо поля с роем диких пчел. К счастью, воспоминания о взрывах и другие ужасы войны в детской памяти не запечатлелись. А еврейская мама оберегала меня, младшенького, как могла. И ждала с надеждой весточек с фронта о старшем сыне. Так сберегла нас с братом ее материнская любовь.

День победы мы с мамой встретили уже в Ростове.

А брат Исак в Будапеште. Он остался там служить в комендатуре. Потом судьба закинула его во Львов. Там он уже в мирное время, к сожалению, ощутил на себе, что такое антисемитизм и бандеровщина. В результате уехал с женой в США.

А моя жизнь навсегда связана с родным Ростовом-на-Дону.

Абрам М.О.